Сегодня:
USD 66.5022    CNY 96.3940    EUR 75.6197    JPY 58.8177
Последние новости
Украина вынуждена закупать газ в Европе по рекордно высокой цене. После того...
Устроивший в центре Страсбурга стрельбу мужчина скрылся с места происшествия на...
Количество пострадавших при стрельбе около рождественской ярмарки во...
Счастливый случай и везение обошли эти знаки зодиака стороной.   Им всего...
Верховный суд Британской Колумбии постановил выпустить под залог...
В момент задержания военных судов Украины за нарушение государственной границы...
Глава МВД Франции Кристоф Кастанер прибыл в Страсбург в ночь на среду, где...
Сегодня, 12 декабря, нас ожидают заключительные матчи группового раунда Лиги...
Снег странного темного оттенка выпал в городе Заволжске Ивановской области.  О...
Палата представителей конгресса США единогласно приняла резолюцию о...
Госдеп США порекомендовал американским гражданам проявлять осторожность при...
Сегодня, 11 декабря, состоялась первая половина матчей заключительного тура...
Знаменитый российский астролог Тамара Глоба составила прогноз на грядущий 2019...
Загрузка...

Последние комментарии
Хранитель
P. S.  Киба: Умереть или быть убитым — это закон жизни. Это лучше, чем жить без цели. "Волчий дождь"...
13 ноября 2018 15:21
Хранитель
УДАЧИ В БОЮ!!!*Братья и Сёстры!Недавно, в Интернете мною была распространена дезинформация, «троянский конь» для...
8 ноября 2018 08:37
джэ
погонял на Наталью Шулим...
5 ноября 2018 11:25
Рамиль Азнаев
БЕЛЫЙ ВОЛК ИЩЕТ СВОЮ БЕЛУЮ СТАЮ!!! Созвездие Белой Волчицы (Текст, музыка – Кошка Сашка) Ты знаешь как трудно бывает...
18 октября 2018 17:51

Россия — не полукровка. Ответ Суркову

Обсуждаемый вопрос на фоне многих нынешних событий может показаться не столь уж важным, но это не так.

Прелюбопытнейший материал выпустил Владислав Юрьевич. И, хотя и поддел мягко первыми абзацами любителей быстрых и свежих (и неминуемо поверхностных) новостей, тем не менее, тему затронул острую. Остро актуальную, как непременно написали бы в апологетическом ревю. 

Что ж, соглашусь: ничуть не менее актуальную, чем самые острые новости о ракетных ударах, однако куда более глубокую.

Главный тезис статьи, тезис о России как геополитической «полукровке», вобравшей в себя и запад, и восток, и Европу, и Азию, предсказуемо привлёк внимание прежде всего обострённо идеологизированных слоёв нашей публики. Демонстративные патриоты-почвенники возопили о попираемых корнях; безнадёжные либералы заныли об отрыве от семьи прогрессивно-просвещённых народов; записные западофобы-востокофилы выразили сдержанно-скорбное недоумение; профессиональные евразийцы возмутились посягательством на конкуренцию.

Все они оказались поверхностными. Большинство отреагировавших на статью попались на крючок автора. Даже не так: на крючки. Трамбуя рыхлую почву истории в утоптанный и, казалось бы, однозначный грунт, Сурков лишь на первый взгляд прокладывает по этому грунту одновекторный, прямолинейный путь между напирающей Сциллой Запада и засасывающей Харибдой Востока. При первой же попытке взглянуть на текст целиком становятся отчётливо видны отворачивающие от ствола крючочки с приманками.

Эти приманки легко заглотнуть — уж больно заманчива перспектива развенчать претендующего на креативный интеллектуализм идеолога, деконструировать его дискурс, вскрыв ошибки, натяжки, манипуляции. Глаз легко их выхватывает, азарт мешает поумерить пыл и задуматься: полно, уж не подтрунивает ли над нами автор? Нет, никакого второго дна, никакого метанарратива не желает обнаружить свежепопавший на крючки читатель. И увлечённо предъявляет Суркову ряд вполне обоснованных претензий.

Ведь и Пётр Первый никакой вестернизации не продолжал, а вторил Голландии прежде всего для того, чтобы Запад, тогда ещё далёкий от сегодняшнего показного единения, держать от себя на расстоянии. Дескать, давайте и мы к вам, и вы к нам, ради пушек и кораблей и не такое примем; а бороды рубить — так то не на потеху европейским фазанам, то от вшей, которых фазаны навезут да в бороды ваши напустят.

И Маркс если и входил в моду в Берлине и в Париже, то уж никак не в политических да финансовых кругах. И Запад на социализме помешался уже потом, когда Советская Россия не просто выстояла, а обернулась Советским Союзом; именно с оглядкой на СССР Запад был вынужден хоть сколько-то социализировать свой капитализм, дабы утихомирить рабочих. Это ведь уже во второй половине ХХ века западных рабочих окончательно обуржуазили, втянув их в минимизированное, но такое захватывающее потребление.

И, уж конечно, никто в Симбирске не боялся от Запада отстать; напротив, его обгонять собирались, Запад; и обгонять по не такой уж очевидной траектории; ведь совершенно не случайно в не-марксовской стране строили не-марксовский же социализм. Ведь Запад стал капиталистическим задолго до того, как Советская Россия обернулась Советским Союзом; и именно этот-то путь не желали проходить некоторые жители Симбирска, поскольку, как и любой марксист, не были ни фаталистами, ни детерминистами. И за железным занавесом, воздвигнутым вовсе не Союзом, скрывали сначала раздражающие Запад социалистические успехи, а немного позже — пугающую деградацию Союза именно вследствие его медленного «капитализирования».

И не отламывалась Русь от Азии, и не начинала движения к Европе, потому что не стоит путать интеллектуально-философические дискуссии с жизнью страны и развитием государства; история России не исчерпывается ни руганью славянофилов и западников, ни периодами иллюзорно односторонней политической зависимости.

Всё это, да, цепляет внимание; эти и многие иные намеренно подчёркнутые, подсвеченные детали врезаются в поверхностное сознание читателя, как… как свежие новости, от увлечения которых завуалированно предупреждает Сурков снисходительным пренебрежением первых трёх абзацев статьи.

Безусловно, среди перечисленных и не упомянутых «ошибок» и «натяжек» нет ни одной случайной. И искренних, полагаю, нет.

Сурков намеренно замаскировал тему под геополитическую, насытив её историко-цивилизационными пассажами, и упаковав при этом столетия российской истории в небольшие плотненькие и яркие брикеты «восточного» и «западного» периодов. Это позволило обобщить материал до внешне непротиворечивых выводов, которые стройно нанизывались на стержень вышеупомянутого главного тезиса. Те, кто вчитался в статью, немедленно вгрызлись в «потерянные» автором звенья российской и мировой истории, то и дело уличая Суркова в пренебрежении деталями, в искажении фактов, в тенденциозности толкований. И, соответственно, в изначальной предвзятости.

И были бы правы, если бы не одно «но». Сурков и не пытался скрывать свою предвзятость, и не пробовал маскировать её под объективность. Заточенная на детали публика, как и её идеологизированные антиподы, купились на геополитический флёр материала и сосредоточились на сопоставлении написанного с некой «действительностью». В то время как Сурков выступил в этой статье не столько аналитиком и прогнозистом, сколько… конструктором. Его посыл (достаточно ехидный, кстати, несмотря на обманчивую почти декадентскую печаль) — это посыл не наблюдателя, а преобразователя. Минималистически упрощая исторический и современный материал, проводя ровные и чёткие границы там, где их никогда не было и не могло быть, Сурков подсказывает аудитории: не следует относиться к геополитическому и цивилизационному статусу как к данности, и уж тем паче — как к обречённости. Автор статьи предлагает работать с историей (которая, само собой, включает не только прошлое, но и настоящее) как с материалом.

Парадигма статьи Суркова отнюдь не описательная; это конструктивистская парадигма. Намеченная пунктиром в статье концепция — ни в коем случае не отражение действительности. Нет: это — социально-технологический проект. С идейно-схематическим обоснованием. И Сурков пишет как социальный инженер и технолог — просто «отягощённый» впечатляющим (иногда раздражающе впечатляющим, как в случае с «военно-политическим коворкингом») интеллектуальным багажом и ценностным фундаментом.

Что ж, тем нагляднее оказывается формалистическая игра, затеянная им на уровне линейного смысла: трудно заподозрить, что, становясь на путь сознательного, технологического преобразования общества и страны, Сурков не осознаёт неизбежной солидаризации с тем самым Марксом и даже, да-да, с тем самым Лениным, коих, казалось бы, мимоходом (Ленина так и вовсе не называя) расщёлкивает в пределах пары абзацев. 

Поскольку, как ни формулируй, каким дискурсом не маскируй, а «не просто объяснить, но изменить мир» — это логика, заложенная именно Марксом и воплощённая именно Лениным. Что, впрочем, вовсе не обрекает сурковский проект ни на инструментарий, ни, тем паче, на конечную судьбу ленинского.

Так или иначе, мы имеем дело с проектом. С нарочитой небрежностью схематично очерченным проектом геополитически одинокой страны-полукровки. Ах, как взъярили вышеописанную аудиторию эти два простых и понятных слова: одинокая полукровка. Да и как не взъярить: и меня взъярили. Как так, как же это укладывается в национальную-то идеологию — одиночество (вот она, пресловутая изоляция!) и какая мешаная безродность (признавайтесь, сразу «космополиты» и «перекати-поле» в сознании возникли)?

И ведь не случайно Сурков использовал тут слова простые и понятные. Об изоляции не вспомнил; к атомизации и альенации не обратился. Полукровку лишь метисом, вроде как спохватившись, поименовал, не гибридом или там полуфабрикатом. Не случайно, конечно: подчеркнул, подсветил — вот важное, запоминайте, пробуйте на вкус, покатайте языком, понимайте. 

Известно, иностранным словам человек не доверяет, даже если подпадает под магию загадочности, чужестранной волшебности; подвоха ждёт, неуверенность ощущает, — и обижается в момент, а до обиженного уже не достучишься! Своё же слово пусть и нежеланное, обидное, да своё; в нём разобраться можно. «Всех понимающий, никем не понятый». О чём пишет Сурков? О российской судьбе, да. Но не той, предначертанной, от которой не увернёшься. А той, которую выбирают и строят. Так это что же получается, российский цивилизационный ориентир — полукровное одиночество?! Получается, так.

Сурков готовит читателей к тому, что одиночество полукровки — это не фатальная неизбежность, а наилучший вариант. Эффективная судьба. Изберёт её Россия — будет заметный шанс на успех. Продолжит выбирать чужой путь, втираться в готовую чужую действительность — не будет шанса.

Можно и нужно с Владиславом Юрьевичем не соглашаться. Ведь Россия не полукровка, на самом-то деле, поскольку ни Запада, ни Востока как «цивилизаций» не существует. Эта киплинговская метафора так же ошибочна, как и киплинговская версия Маугли: в настоящей природе оказавшийся среди животных младенец если и будет ими вскормлен и выращен, то вырастет волком или обезьяной, а человеком не станет уже никогда, утратит саму способность им стать. 

Так и Запад с Востоком не только сходятся, но и расходятся внутри самих себя, ведь мир устроен не по Киплингу, не по Шпенглеру и даже не по Хантингтону: он гораздо динамичнее и кажется полярным (то есть двойственно-антагонистичным — однополярность это оксюморон) лишь в короткие, исторически неубедительные отрезки времени. Россия не полукровка, поскольку не является прямой наследницей Византии (вот та была типичной полукровкой): её, Россию, воспитывали и растили совершенно иные природные условия, совершенно иные исторические и социальные обстоятельства; у России базис другой.

И нет, этот базис — никакая не «особенная стать». Это вполне объяснимый социально-исторический фундамент. Объективно отличающийся от аналогичных фундаментов Европы или Китая, США или Индии. Так ведь и фундаменты Европы и Штатов — различны, и поэтому «Запад» условен; и базисы Индии и Китая не гомологичны, и потому «Восток» призрачен. Индия так и вовсе внебрачное дитя британской наглости: недаром Валлерстайн, не колеблясь, отказывает Индии в её реальности.

И с «одиночеством» можно поспорить: ведь это антиисторично — судить о глобальном, глобализированном мире, аналогизируя его со Средневековьем или даже Новым временем. Какое уж там одиночество в современном мире: это ещё бОльшая утопия, чем некогда автаркия, ведь так?

Но вот какая штука: чем больше не соглашаешься с тезисами и терминами Суркова, тем отчётливее вырисовывается его парадигмальная правота. 

Очень простая правота, укладывающаяся в несколько простейших пунктов. 


Россия своя только для себя, при том, что сегодняшние границы России — не навсегда; 
России нельзя упиваться собственной уникальностью, непохожестью — из неё нужно извлекать пользу, эффект; 
Россия никогда не сможет ни к кому присоединиться — ей нужно самоконструироваться; 
России не нужно никому верить, но и не стоит ни на кого обижаться — её отношения с другими государствами (но не народами) должны быть сугубо рациональны.

Собственно, Сурков деликатно говорит: сограждане, России сегодня пока что ещё нет. Всё это время, кажущееся нам убедительно длинным, Россия только начинала себя строить. Отвлекаясь, греша кладкой наугад, замуровывая двери и прорубая окна. Сейчас ей нужно перейти к проектному строительству — но только проект ниоткуда «вчистую» не заимствовать, а разрабатывать самостоятельно. С учётом, безусловно, наличных мировых достижений — именно поэтому Сурков ехидничает: полукровка! Но — самой; именно поэтому Сурков подсказывает — одинокая.

Да, я не могу солидаризироваться с Владиславом Юрьевичем, не принимаю некоторые термины, скептически воспринимаю отдельные тезисы, да и вовсе считаю, что этот самый необходимый России проектный способ создания будущего уже был ею принят к использованию сто лет назад, и тридцать лет назад его просто по ошибке отложили. Однако это всё — уже повод даже не для дискуссии, а для разговора. Разговора с максимально широким социальным охватом. И точка опоры для этого разговора уже обозначена.

Категория: Главные новости
Источник: ridus

Читайте также:
07 мар 2017, 17:40   
В этот весенний день лучшие праздничные пожелания звучат в адрес любимых женщин. Короткие красивые стихи с 8 Марта посвящаются маме, сестре,...
Загрузка...
Автор: Денис Зайцев       16 апр 2018, 11:07 
Комментарии